Начало...

 Органы следствия ставили перед собой единственную цель: изобразить сторонников митрополита Иосифа заклятыми и неисправимыми врагами советской власти. При этом ОГПУ выполняло заранее намеченный план поэтапного разгрома иосифлян не только как своих идейных противников, но и как противников, более послушных режиму сторонников митр. Сергия, помогая последним установить контроль над церковной жизнью.

 Коллегия ОГПУ вынесла свой приговор 3 августа 1930 г. В соответствии с ним 21 августа в тюрьме на Шпалерной были расстреляны священники Сергий Тихомиров (у него при обыске изъяты антисоветские «Деяния Собора в Сремских Карловцах») и Николай Прозоров. Владыку Димитрия от смертной казни спас лишь преклонный возраст – его приговорили к 10 годам заключения в лагерь. Всего по делу были осуждены 44 человека (двое арестованных умерли во время следствия): 10 из них, в том числе протоиереи Василий Верюжский, Иоанн Никитин, Александр Тихомиров, архим. Сергий (Андреев), иеромон. Гавриил (Владимиров) и техник судостроительного завода М.А. Коптев – духовный сын архиеп. Димитрия, последовавший за Владыкой из Покровской церкви (у него на квартире в 1928 г. останавливался епископ Майкопский Варлаам), получили по десять лет, 12 - по пять лет, 8 - по три года лагеря. Остальных сослали в Северный край или в Казахстан.[53]

 Владыку Димитрия должны были отправить на Соловки, но в связи с привлечением его сначала как свидетеля по делу Всесоюзного центра «Истинное Православие» в конце сентября 1930 г. перевели из Ленинграда в московскую Бутырскую тюрьму ОГПУ. После первого допроса, мало что давшего следствию, 21 октября последовало указание начальнику Бутырской тюрьмы с первым этапом направить архиеп. Димитрия на Соловки. На следующий день было даже отправлено предписание в Ленинград - выслать все еще находящиеся в местном Доме предварительного заключения деньги и вещи архиепископа в Управление Соловецкого лагеря для выдачи владельцу. Однако вскоре было решено «переквалифицировать» Владыку Димитрия из свидетеля в обвиняемого и подвергнуть новым допросам.

 Аресты по делу «Всесоюзного центра церковно-монархической организации "Истинное Православие"», будто бы существовавшему в Москве, начались с апреля 1930 и продолжались по февраль 1931 гг. 28 января 1931 г. был выпущен циркуляр о препровождении обвинительных заключений по местным иосифлянским организациям начальнику секретного отдела Я. Агранову. И со всей страны в Москву полетели шифрограммы о ликвидации «филиалов ИПЦ». Следствие велось более года, в столицу свозились руководители движения из различных епархий Советского Союза: митр. Иосиф (Петровых) из Череповецкого округа, еп. Алексий (Буй) из Воронежа, о. Анатолий Жураковский и его жена Н.С. Жураковская из Киева, о. Алексий Никитин и вдова прот. Феодора Андреева Н.Н. Андреева из Ленинграда.

 Из Суздальского политизолятора доставили находившегося там с мая 1929 г. М.А. Новоселова, Подавляющее большинство обвиняемых (25 человек из 32) составили москвичи. Одним из первых 18 апреля 1930 г. был арестован профессор А.Ф. Лосев. А вскоре в Бутырской и Лубянской тюрьмах оказались священники Владимир Воробьев, Измаил Сверчков, монахи Михаил (Коробков), Борис (Туголесов), художник Ф.С. Булгаков, астроном В.М. Лосева-Соколова, а также преподаватели и научные сотрудники московских вузов - Д.Ф. Егоров, Н.В. Петровский, А.Б. Салтыков, А.В. Сузин, Е.Ф. Ушакова, П.А. Черемухин, В.Н. Щелкачев и др.

 По данному делу наряду с иосифлянами Московской епархии были привлечены и участники течения имяславцев, по мнению ОГПУ, находившихся на тождественных церковных позициях. Это лишний раз демонстрирует основной критерий репрессивных акций властей - нелояльность к советскому строю. В действительности это течение оказало лишь определенное влияние на московских иосифлян. Так, архим. Давид еще с дореволюционных времен возглавлял в Москве имябожников, или имяславцев. Многие имябожники полагали, что обрушившиеся на Россию войны, революции - наказание за оскорбление имени Божия Свят. Синодом в 1913 г. Они резко отрицательно отнеслись к советской власти, считая Ленина антихристом, а коммунистов — слугами его. Был близок к имяславцам и настоятель главного иосифлянского храма столицы - Крестовоздвиженского на Воздвиженке - о. Александр Сидоров. Некоторые идеи имябожников были созвучны взглядам выдающегося философа, профессора Московской консерватории и 2-го университета А.Ф. Лосева. Не чужд им был и известный издатель религиозно-философской литературы М.А. Новоселов.

 Стержнем дела Всесоюзного центра «Истинное Православие» являлось полностью сфальсифицированное утверждение о существовании с конца 1927 г. в Москве нелегального антисоветского политического и идеологического центра иосифлянского движения во главе с профессорами М.А. Новоселовым, А.Ф. Лосевым и Д.Ф. Егоровым, который будто бы руководил легальным административным центром в Ленинграде, возглавляемым архиеп. Димитрием.

 Решающую роль сотрудники ОГПУ отвели М.А. Новоселову, который проявлял значительную активность в объединении антисергианского духовенства, написал около 20 различных воззваний и циркуляров и был сторонником перехода иосифлянских приходов на нелегальное положение. Пребывание М.А. Новоселова в течение нескольких лет в подполье, его таинственные приезды под чужими фамилиями в Самару, Серпухов, Тверь, Вышний Волочек, Ленинград вызвали повышенное внимание следователей. Следует отметить, что открытые письма профессора в 1920-е гг. действительно широко распространялись в самиздате. Впервые они были опубликованы только в 1994 г. Например, в письме от 31 декабря 1927 г. Новоселов так характеризовал политику митр. Сергия: «...нас постигло в истекшем году испытание, значительно, можно сказать — несравненно тягчайшее: накренился и повис над бездной весь церковный корабль. Небывалое искушение подкралось к чадам Церкви Божией. Новые сети раскинул князь мира сего - и уже уловил множество душ человеческих».[54]

 В следственном деле утверждалось, что «Всесоюзный центр» сумел за короткое время создать свои ячейки и филиалы почти на всей территории СССР. Его практическая работа якобы выражалась в повстанчестве, проведении террористических актов, массовых выступлений, изготовлении и распространении листовок, контрреволюционной литературы, пересылке за границу материалов о разгроме Церкви в Советском Союзе. Агитация велась главным образом в деревне, так как ставилась задача борьбы с коллективизацией сельского хозяйства.

 Вся богослужебная деятельность иосифлян была объявлена антисоветской: «Подчинив легальную церковную деятельность главной цели - нелегальной контрреволюционной работе - организация последовательно проводила принцип использования легальных возможностей для нелегальных целей: передвижение активных работников связи, распространение контрреволюционной литературы, организационная работа и пр. - все делалось под видом назначения попов на приход и поездок за благословениями, рукоположениями и других "богоугодных" целей».[55]

 Идеологией организации было названо имяславие. В протоколе допроса А.Ф. Лосева говорилось: «Советская власть и социализм рассматриваются имяславием как проявление торжества антихриста, как дело рук сатаны, восставшего против бога. Политический идеал имяславия - неограниченная монархия, всецело поддерживающая православную церковь и опирающаяся на нее. Имяславие - наиболее активное и жизнедеятельное течение внутри церкви. Резко отрицательное отношение имяславия к Советской власти породило у его сторонников положительную оценку вооруженной борьбы, направленной на свержение Советской власти и сочувствие как вооруженным выступлениям, так и иного рода активной антисоветской деятельности». [56]

 На основе этого документа следствием было сформулировано основное обвинение: «...руководящий центр имяславия, ставивший себе целью восстановление монархии путем вооруженного восстания крестьянства против Советской власти, методом подготовки вооруженного восстания избрал пропаганду своих идей под прикрытием религиозной пропаганды».[57]

 По этому делу архиеп. Димитрия допрашивали пять раз – с 1 октября 1930 по 4 марта 1931 гг. Как и на допросах в Ленинграде он бесстрашно обличал религиозную политику советской власти и действия митр. Сергия и не скрывал свои монархические убеждения: «Мы считали, что Церковь не может быть лояльной к власти, которая ее гонит, а советская власть, по моему разумению, именно гонит Церковь. Самый факт существования безбожного общества, шествия, антирелигиозные плакаты – это гонение, а тем более, сочувственное отношение власти к этому вопросу... Мы считаем, что советская власть по религиозным соображениям не является для нас государственной властью, такой, какой мы подчиняться можем... Властью называется иерархия, когда не только мне кто-то подчинен, а и я сам подчиняюсь выше меня стоящему, т.е. все это восходит к Богу, как источнику всякой власти. Иначе говоря, такой властью является помазанник Божий, монарх».[58]

 Допросы Владыки в течение пяти месяцев проходили для органов следствия не просто. С целью оказания давления на архиепископа применяли различные методы воздействия, в том числе изоляцию от других обвиняемых. Так, 28 ноября 1930 г. коменданту Бутырской тюрьмы пришла телефонограмма от Е. Тучкова о необходимости изолировать архиеп. Димитрия от 10 других арестованных по делу Всесоюзного центра «Истинное Православие», в том числе еп. Алексия (Буя), прот. Николая Дулова и свящ. Измаила Сверчкова.[59]

 Архиеп. Димитрий был обвинен в том, что «являлся заместителем митрополита Иосифа Петровых по руководству церковно-административным центром Всесоюзной к-р организации "ИПЦ". Он насаждал на периферии ячейки этой организации, куда посылал своих представителей. Любимов инструктировал приезжавших к нему участников организации, требуя от них борьбы с колхозным строительством, пропаганды повстанчества, подготовки поддержки интервенции, которую он и другие участники организации ждали в ближайшее время. Кроме того, Любимов распространял контрреволюционную литературу организации».[60]

 Постановлением Особого Совещания Коллегии ОГПУ от 3 сентября 1931 г. большинство обвиняемых приговорили к разным срокам заключения. Архиеп. Димитрий, еп. Алексий (Буй) и свящ. Анатолий Жураковский были осуждены на смертную казнь с заменой на 10 лет концлагеря, А.Ф. Лосев – на 10 лет концлагеря, М.А. Новоселов - на 8 лет тюрьмы и т.п.[61]

 Хорошо знавшая Владыку Димитрия иосифлянка В.Н. Ждан-Яснопольская позднее писала в своих воспоминаниях: «В эти же первые дни ноября 1931 года объявили приговоры и другим обвиняемым по нашему делу. Епископа Димитрия (Любимова) и киевского священника о. Анатолия Жураковского вызвали из камеры в коридор и прочли: Приговорены к высшей мере наказания – расстрелу» (оба они перекрестились) – и после небольшой паузы закончили: «...с заменой 10 годами концлагерей». Епископ Димитрий сказал: «Я не рассчитываю прожить еще 10 лет». Ему было тогда 82 года».[62]

 Из Москвы Владыку с первым же этапом осенью 1931 г. отправили в Ярославский политизолятор, где обычно содержались важные политические заключенные. Родственники долгое время ничего не знали о нем. Дочь архиепископа Вера в 1932 и 1935 гг. писала в Политический Красный Крест, прося сообщить о судьбе отца на свой адрес: Ленинград, ул. Петропавловская, 4-38. Затем Владыка смог переслать дочери письмо, в котором писал, что ему сделана операция на глазах, в результате которой он ослеп. В декабре 1931 г. в Ярославский политизолятор был заключен епископ Сергий (Дружинин). Именно на его руках архиепископ Димитрий скончался 4/17 мая 1935 г.l[63] Дата кончины Владыки долго не была известна, поэтому в устной традиции и церковной литературе до конца 1990-х гг. можно было встретить самые различные версии. И после смерти архиепископа в церковном подполье некоторое время существовали группы верующих, называвших себя «дмитровцами».

• [1] Попов И.В. Ораниенбаумский пастырь – протоиерей Гавриил Любимов // С.-Петербургские епархиальные ведомости. 1995. ? 14. С. 90-96.
• [2] Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 805, оп. 1, д. 1540, л. 9-17; Туренский И.Д. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы, что в Большой Коломне, в Санкт-Петербурге. СПб, 1912. С. 214-216; Антонов В.В. Священномученик архиепископ Димитрий и его сподвижники // Возвращение. 1999. ? 12-13. С. 43-45.
• [3] Краснов-Левитин А. Лихие годы 1925-1941. Париж, 1977. С. 102.
• [4] Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб), ф. 7384, оп. 33, д. 254, л.
• [5] Там же, л. 48, 59, 62, 112.
• [6] Там же, ф. 1001, оп. 7, д. 22, л. 3-3об.
• [7] Архив Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (АУФСБ СПб ЛО), ф. арх.-след. дел, д. П-89251, л. 1-21.
• [8] Там же, л. 114.
• [9] Там же, л. 194-196.
• [10] Там же, л. 238-241.
• [11] Там же, л. 242, 286; ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 33, д. 278, л. 51.
• [12] Там же, л. 49-50, 56.
• [13] Прот. М.П. Чельцов. В чем причина церковной разрухи в 1920-1930 гг. / Публ. В. Антонова // Минувшее. Т. 17. М.-СПб, 1994. С. 438-439.
• [14] Акты Святейшего Патриарха Тихона. М., 1996. С. 450-451.
• [15] ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 33, д. 278, л. 116, 172, 190.
• [16] Архим. Феодосий (Алмазов). Мои воспоминания (записки соловецкого узника). М., 1997. С. 69.
• [17] Мещерский Н.А. На старости я сызнова живу: прошедшее проходит предо мною... Л., 1982. Рукопись. С. 10-11.
• [18] «Сов. секретно. Срочно. Лично. Тов. Тучкову» и не только ему. Донесения из Ленинграда в Москву, 1928-1930 годы / Публ. А. Мазырина // Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. Богословский сборник. Вып. 10. М., 2002. С. 366.
• [19] Прот. М.П. Чельцов. Указ соч. С. 461; ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 33, д. 321, л. 50.
• [20] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 519.
• [21] Прот. М.П. Чельцов. Указ. соч. С. 461.
• [22] Жития и жизнеописания новопрославленных святых и подвижников благочестия в Русской Православной Церкви просиявших / Авт.-сост. М.Б. Данилушкин, М.Б. Данилушкина. Т. 1. СПб, 2001. С. 492.
• [23] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 540-541.
• [24] ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 33, д. 321, л. 84, 88-90, 94, 100-103.
• [25] Осипова И.И. «Сквозь огнь мучений и воду слез...». М., 1998. С. 52.
• [26] «Я иду только за Христом...» Митрополит Иосиф (Петровых), 1930 год / Публ. А. Мазырина // Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. Богословский сборник. 2002. ? 9. С. 409-410..
• [27] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 560-561.
• [28] Митр. Иоанн (Снычев). Церковные расколы. Сортавала, 1991.С. 195.
• [29] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 565.
• [30] Китеж. С. 178-179.
• [31] Митр. Иоанн (Снычев). Церковные расколы. С. 186.
• [32] Там же. С. 209, 229.
• [33] АУФСБ СПб ЛО, ф. арх.-след. дел, д. П-77463, т. 4, л. 239.
• [34] Осипова И.И. Указ. соч. С. 35-37; АУФСБ СПб ЛО, ф. арх.-след. дел, д. П-78806, т. 1, л. 83-85.
• [35] Осипова И.И. Указ. соч. С. 56.
• [36] «Я иду только за Христом...». С. 391, 404.
• [37] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 619.
• [38] «Сов. секретно. Срочно. Лично. Тов. Тучкову» и не только ему. Донесения из Ленинграда в Москву, 1928-1930 годы / Публ. А. Мазырина // Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. Богословский сборник. 2003. Вып. 11. С. 341.
• [39] Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 620-621.
• [40] Андреева М.Ф., Можанская А.Ф. Воспоминания. Рукопись. С. 12.
• [41] АУФСБ СПб ЛО, ф. арх.-след. дел, д. П-78806, т. 1, л. 240-241, т. 2, л. 484.
• [42] Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области (ГАОПИВО), ф. 9323, оп. 2, д. П-24705, т. 4, л. 115.
• [43] Там же, л. 463.
• [44] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 10035, оп. 1, д. 28850, л. 41.
• [45] АУФСБ СПб ЛО, ф. арх.-след. дел, д. П-78806, т. 2, л. 478.
• [46] Там же, л. 475-476.
• [47] Там же, т. 1, л. 11об-12.
• [48] Там же, л. 83-85.
• [49] Там же, л. 85об.
• [50] Там же, л. 83-85.
• [51] Там же, л. 81-86.
• [52] Там же, т. 2, л. 474-497.
• [53] Там же, л. 387.
• [54] Новоселов М.А. Письма к друзьям. М., 1994. С. 280.
• [55] ГАРФ, ф. 10035, оп. 1, д. 28850, т. 7, л. 3.
• [56] ГАОПИВО, ф. 9323, оп. 2, д. П-24705, т. 1, л. 6,7.
• [57] Там же, л. 14.
• [58] Осипова И.И. Указ. соч. С. 42; Ее же. История Истинно Православной Церкви по материалам следственного дела // Православная Русь. 1997. ? 14. С. 5; См.: Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации, д. Н-7377, т. 11, л. 204-212.
• [59] АУФСБ СПб ЛО, ф. арх.-след. дел, д. П-78806, т. 2, л. 423-425.
• [60] Архив Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Самарской области, ф. арх.-след. дел, д. П-17773, т. 6, л. 20.
• [61] Антонов В.В. Указ. соч. С. 50-51; Осипова И.И. «Сквозь огнь мучений и воду слез...». С. 40-41, 267.
• [62] Мироносицы в эпоху ГУЛАГа. Нижний Новгород, 2004. С. 543.
• [63] Андреева М.Ф., Можанская А.Ф. Указ. соч. С. 12.

 Источник: Санкт-Петербургская православная духовная академия

• ВКонтакте