Митр. Гермоген неоднократно пытался добиться признания Хорватской Церкви со стороны Поместных Православных Церквей, но без особого успеха. Первоначально Владыка безрезультатно обратился к Константинопольскому (Вселенскому) Патриарху, добиться признания у него не помогла даже активная помощь Министерства иностранных дел Хорватии. Затем митрополит написал главам Болгарской и Элладской Церквей. Единственный положительный комментарий о реакции в православном мире прозвучал в хорватской прессе относительно Болгарского Синода, который якобы «с радостью приветствовал основание Хорватской Православной Церкви».145

27 июля 1942 г. митр. Гермоген сообщил служившему в Стамбуле настоятелем прихода при русском подворье афонского скита св. прор. Илии архимандриту Серафиму (Палайде) о создании Хорватской Православной Церкви, и предложил о. Серафиму занять пост епископа в ней. Владыка Гермоген просил архимандрита в случае принятия этого предложения получить разрешение на поездку в Хорватию и хиротонию у Вселенского Патриарха. Однако о. Серафим ответил отказом.146

14 ноября 1942 г. митрополит отправил письмо Румынскому Патриарху Мирону, указав в нем: «Волею Божией мое смирение было призвано возглавить Хорватскую Православную Церковь. Во время великих искушений, ниспосланных на часть святого Православия, мне было суждено оставить тишину монастырского уединения, занять эту должность, которую ныне выполняю, взять кормило Православной Церкви и собирать чад ея в одно стадо, по словам Первоначальника Господа Иисуса Христа, восстановить покой и благочестие, любовь и правоверие Православия в Хорватии, где вихрь мировой войны восколебал и смутил Православие, вызвал расстройство, растление и полное безумие».

Владыка Гермоген надежду «на моральную поддержку, братское отношение, родственную любовь и одобрение». Ответ нового Румынского Патриарха Никодима через хорватское посольство в Бухаресте последовал только 23 апреля 1942 г. В нем говорилось о решении Румынской Православной Церкви официально не признавать Хорватскую Церковь со ссылкой на позицию Константинопольского Патриарха, однако содержалось обещание оказать моральную помощь и принять для обучения в высших Духовных школах Румынии молодых хорватских клириков.147

 Правда, сам митр. Гермоген на допросе 20 июня 1945 г. оценил реакцию Румынской и Болгарской Церквей следующим образом: «...через посольство Румынии в Загребе я в письменной форме информировал Патриарха Румынского, и он признал меня за митрополита Хорватской Православной Церкви и без согласия Вселенского Патриарха. Болгарский посол не захотел принять мой доклад для Болгарского Патриарха, таким образом, я был вынужден направить письменный доклад архимандриту в Черепищу. Он проинформировал церковный Синод в Болгарии о моей интронизации в митрополита Загребского и сообщил мне, что Болгарский Синод признал бы меня, но в связи с военными событиями желает избежать крупных разногласий с Константинопольским Патриархом».148

 Следует отметить, что по сообщению хорватского посланника в Риме М. Лорковича Ватикан положительно отреагировал на появление автокефальной Хорватской Православной Церкви, расценив ее создание в качестве пути к возможной унии с Католической Церковью.149

 Со стороны официальных хорватских властей преследование православных сербов приостановилось, но со стороны военизированных формирований усташей оно продолжалось. Так, например, в докладе немецкого посольства в Загребе от 26 октября 1942 г. отмечалось, что 11 октября все до того времени мирно жившее двухтысячное православное население с. Кукуевич было убито или заключено в концлагерь; в середине октября усташи провели насильственное удаление населения в районе Босанска Дубица - Ясеновац, что вызвало рост повстанческого движения и т.д. На заседании Сербского Синода 15 января 1943 г. обсуждалось разрушение усташами в Славянском Броде часовни и церковного кладбища, причем было решено восстановить их, если появиться возможность.150

 Факт продолжения усташами репрессий германский МИД в своей аналитической записке от 15 июня 1944 г. считал одной из основных причин малого успеха всей попытки создания Хорватской Православной Церкви (многие усташи, по прежнему, называли всех православных сербами и поэтому убивали их). В качестве другой причины указывалась личность «царского эмигранта» митр. Гермогена, якобы отвергаемого многими сербами. Кроме того «банды Тито» по приказу Сталина пересмотрели прежнюю коммунистическую враждебность к религии, и, чтобы «поддержать сталинский религиозный маневр», «ведут с собой перешедших к ним православных попов».151

 Численность Хорватской Православной Церкви весь период существования оставалась небольшой. За 1942 г. (с 25 июня по 27 декабря) официально были назначены 70 священнослужителей, к концу года имелось 42 прихода. К Рождеству 1943 г. Владыка Гермоген наградил своим указом 40 священнослужителей: палицей - двух протоиереем, саном игумена - трех иеромонахов, саном протоиерея - трех священников, золотым наперсным крестом - одного игумена и двух протоиереев, красным поясом на подрясник (по сербскому обычаю) - 18 хорватских (сербских) священников и 11 русских.

 В феврале 1943 г. в списке платящих налоги священников значилось 73 человека. Однако в дальнейшем их число снижалось: в мае 1943 г. 65 священников обслуживали 55 постоянных и 19 временных общин. В январе 1944 г. в Хорватской Церкви имелось 57 священнослужителей, но в конце этого года из нее в результате резкого осложнения военной ситуации вышло 20-25 членов клира и в дальнейшем митр. Гермогену подчинялось лишь около 30 священников. При этом несколько священнослужителей: Николай Вукойевич, Любомир Врцель, Николай Стойсавлевич, Наум Милкович, Мирко Вуйатович и Никанор Калик перешли служить в Динарийскую дивизию четников (действовавшую в Герцеговине, в районе г. Книна). Уходили от митр. Гермогена в конце 1944 г. и русские священники, например, отцы Николай Семченко и Димитрий Мрихин. Приходы Церкви имелись лишь в тех районах «независимого государства Хорватия», которые прочно контролировались правительством.152

 Острая нехватка духовенства и необходимых средств для ремонта храмов и совершения богослужений ощущалась постоянно, при этом святое миро получали из Болгарии и Румынии. Несмотря на то, что митрополит еще в июле 1942 г. говорил в германском посольстве о возможности назначить трех епископов - одного русского и двух сербов, через два года из-за административных сложностей и недостатка кандидатов создание задуманных епископств еще не осуществилось.

 Нехватку духовенства пытались решить различными способами. В июле 1943 г. Хорватская Православная Церковь послала своего представителя в Болгарию, которому удалось установить официальные контакты с Болгарским Священным Синодом. В результате этой поездки 22 августа было заключено соглашение между Хорватской и Болгарской Церквами о принятии для учебы в Богословский институт при Черепешском монастыре в Болгарии 30 хорватских подданных - кандидатов во священников. В дальнейшем планировалось их обучение в Софийской и Пловдивской Духовной семинарии. Правда, для учебы в Болгарии поехало только девять человек.153

 «Разношерстная» Хорватская Церковь, хотя бы в том шатком виде, в котором она существовала, в значительной степени держалась благодаря личности митр. Гермогена. Внук прот. Серафима Купчевского М.А. Шардт-Купчевский, несколько идеализируя Владыку, в основном справедливо писал: «Владыка Гермоген своей благодатной мудростью сумел удержать вокруг себя разнородные элементы. Новая Церковь стала многонациональной. Кроме сербов и хорватов ее членами были черногорцы, македонцы, болгары, румыне, цыгане, албанцы, русские, русины, украинцы и возвратившиеся в Православие униаты. Владыка Гермоген сразу снискал любовь и уважение всей своей паствы, которая нашла в нем не только духовного руководителя, но заботливого сердечного отца, советника и защитника... Отличаясь редким талантом проповедования, владыка Гермоген обращался к своей пастве, призывая всех стремиться ко Христу Спасителю и искать Его в своей жизни, воспламенял сердца колеблющихся и своим примером смирял ропотников».154

 Последние церковные награды митр. Гермоген вручил в конце марта - начале февраля 1944 г. 34 священнослужителям, в том числе 11 русским: архимандриту Николаю (Руженцеву), иеромонаху Лукиану (Андриевскому), протоиереям Петру Попову, Михаилу Милоградскому, Сергию Селивановскому, священникам Василию Добронравову, Вениамину Романову, Михаилу Песоцкому, Ивану Мрачковскому, Серафиму Купчевскому и Василию Юрченко. Из других русских священнослужителей входивших в Хорватскую Православную Церковь можно назвать иеромонаха Платона (Бондаря), протоиереев Димитрия Извольского, Димитрия Кутенко, Димитрия Мрихина, священника Евгения Погорецкого, протодиаконов Алексия Борисова и Алексия Ежисова.155

 Ведущий историк Сербской Церкви второй половины XX века Джоко Слийепчевич даже писал: «В иерархии Хорватской Православной Церкви было намного больше русских священников, чем сербских, хотя были и сербы».156 Правда, это утверждение являлось ошибочным, - русские священнослужители составляли лишь около трети духовенства Хорватской Церкви.

 Единственный православный епископ - Спиридон (Мифка) - был назначен по предложению министра юстиции и культов указом Павелича от 8 августа 1944 г. в Сараево. Отец Спиридон родился в 1902 г. в Самоборе, перешел в православие из католичества в 1927 г., окончил Духовную семинарию в Сремских Карловцах, принял монашеский постриг в 1941 г., затем он уехал в Германию, где около шести месяцев проживал в Дортмунде, и лишь в 1942 г. был назначен настоятелем прихода в Хорватии. По свидетельству немецкого посла Каше митр. Гермоген не вполне был согласен с назначением еп. Спиридона из-за моральных качеств последнего.157

 Сам Владыка Гермоген на допросе 20 июня 1945 г. показал, что он выступал против этой епископской хиротонии, и даже приходское место в Високом было предоставлено о. Спиридону Министерством юстиции и культов без согласования с ним: «Архимандрит Николай из Сараева сообщил мне в 1943 г., что Мифка совершил нарушение канонов Сербской Православной Церкви, обвенчав мужа со второй женой, хотя тот не был разведен с первой. Я дал распоряжение провести расследование моему архимандриту Николаю. В 1943 г. министр юстиции и культов д-р Цанки потребовал от меня согласия на хиротонию Спиридона Мифки во епископа Сараевского. Я отказался дать свое согласие министру и сообщил ему, что против Спиридона Мифки ведется церковное расследование. После этого меня вызвал к себе поглавник и в присутствии министра д-ра Цанки предложил мне согласиться с хиротонией Мифки во епископа Сараевского. На мой ответ, что я не могу дать такого согласия, поглавник сказал мне, что берет на себя всю ответственность за это, а министр Цанки тем временем прочитал телеграмму Румынского Патриарха, в которой тот сообщал, что митрополит Виссарион (Пую) приезжает в Загреб для рукоположения Мифки. После этого Павелич сказал мне, что больше не существует причин противиться рукоположению Мифки, и я согласился с этим предложением и произвел хиротонию вместе с Виссарионом (Пую)». При этом митр. Гермоген подчеркнул, что он не знал о лишении о. Спиридона священного сана Сербской Православной Церковью и, естественно, не мог сообщить об этом митр. Виссариону.158

 Так как для канонического совершения архиерейской хиротонии требовалось как минимум два иерарха, хорватские власти еще до указа поглавника о назначении епископом о. Спиридона через свое посольство в Бухаресте и румынский МИД обратились за помощью к Румынскому Патриарху Никодиму. В послании от 4 августа Патриарх ответил согласием и направил в Загреб делегацию из трех священнослужителей, в том числе митрополита Виссариона (Пую). Хотя немецкий посол в Загребе в своем донесении начальству от 12 августа пытался представить это послание, как признание Хорватской Православной Церкви со стороны Румынской, на самом деле в нем не было ни одного слова о признание. Патриарх писал лишь о том, что передает Хорватской Церкви «наилучшие пожелания на будущее и поздравления с хиротонией нового епископа».159

 Определенную роль в переговорах с Патриархом Никодимом сыграл атташе румынского посольства в Загребе, впоследствии известный французский писатель Виргилий Георгиу. После войны он был рукоположен в Париже во иерея и в дальнейшем стал великим экономом Константинопольского Патриарха.
13 августа 1944 г. митр. Виссарион приехал в Загреб и 15 августа, вместе с митр. Гермогеном, в Спасо-Преображенском храме (в присутствии представителя Болгарской Православной Церкви) совершил хиротонию епископа Спиридона, которой хорватские власти придавали большое пропагандистское значение. Интересно отметить, что для перевозки будущего епископа в Загреб немцы предоставили архим. Спиридону самолет Юнкерс-52. После хиротонии состоялись торжественные приемы в румынском посольстве и в резиденции министра юстиции и культов Павао Цанки. 16 августа Владыку Виссариона принял лично Павелич, наградивший митрополита орденом.160

 Синод Сербской Православной Церкви 11 сентября 1944 г. послал Румынскому Патриарху протест, указав в нем, что Спиридон Мифка ранее служил священником Сербской Церкви, но 28 ноября 1936 г. был лишен священного сана, кроме того, он женат и имеет трех детей (в действительности о. Спиридон к 1941 г. овдовел, после чего и принял монашеский постриг).161 Свое письменное извинение Румынский Патриарх прислал Сербскому Синоду только в 1948 г.

 В октябре 1944 г. митр. Виссарион, узнав о запрещении Архиерейским Синодом РПЦЗ митр. Гермогена, посетил в Вене Первоиерарха РПЦЗ митр. Анастасия и выразил сожаление в том, что «по неосведомленности» относительно канонического положения Хорватской Православной Церкви, запрещения Владыки Гермогена и «канонической неправоспособности» Спиридона Мифки принял участие в хиротонии последнего (священноначалие РПЦЗ приняло эти извинения).162

 Согласно докладу Каше в германский МИД от 17 августа 1944 г. еп. Спиридон был выбран хорватскими властями в качестве «наследника» митр. Гермогена, положение которого «поколебалось». Немецкий посол отмечал, что «Мифка полностью находится под влиянием правительства и... не может исполнять свои обязанности без согласия министерства». Однако авторитет еп. Спиридона был очень низким. Он должен был приступить к службе 3 сентября, но так как православное население Сараево отнеслось к назначению епископа неблагоприятно, и выражало возмущение в связи с недавним уголовным делом в отношении злоупотреблявших служебной властью священников, епископ занял должность только 1 октября. В этот день он устроил прием в своем дворце, на котором присутствовал немецкий консул в Сараево.163

 В своем докладе митр. Анастасию от 25 января 1945 г. корпусной священник Русского корпуса игумен Никон (Рклицкий) описал неожиданное посещение его первой литургии в русской церкви Сараево епископом Спиридоном: «Он около 40-летнего возраста и производит впечатление человека доброжелательного и мягкого. Я совершал проскомидию. Поздоровавшись со мной по-светски, он не чинил препятствий к совершению мною литургии в установленном для Зарубежной Церкви порядке. С протоиереем о. А. Крыжко он также сохраняет добрые отношения, не предъявляя ему затруднительных, как священнику Зарубежной Церкви, требований».164

 Расценив участие митр. Виссариона в хиротонии еп. Спиридона как признание Хорватской Православной Церкви со стороны Румынского Патриархата, хорватская пресса выражала надежду на то, что вскоре последует признание других Православных Церквей. Однако этого, естественно, не произошло. Даже Церкви союзных Германии Румынии и Болгарии официально так и не признали ее.

 Вскоре режим Павелича рухнул. Югославская армия заняла Сараево 6 апреля 1945 г., епископ Спиридон переехал в Загреб. 11 апреля в Спасо-Преображенской церкви состоялось последнее торжественное архиерейское богослужение Владык Гермогена и Спиридона в присутствии представителей хорватского правительства, руководства усташей и немецкого посольства.165

 Последним же обращением митрополита Гермогена к своей пастве стало Пасхальное послание, в котором Владыка, как и раньше, предупреждал об опасности, грозящей миру в лице безбожного коммунизма: «Берегитесь, чада мои духовные, тех, которые в священных ризах обращаются к вам вместо креста с кровавым ножом и оружием в руках, ибо они не воинствуют за Христа, но за нечестивого, стремящиеся прельстить вас и отравить души ваши! Берегитесь всех тех, которые говорят о свободе под красной звездой, ибо там нету свободы, там только бедствие и несчастие. В их временном царствии владеет только одна свобода - хула на Бога Вседержителя, Его Воскресшего Сына и Духа Святаго. В христианской любви и братском прощении, возлюбленные братья и чада наши духовные, поздравим друг друга радостным Пасхальным приветствием - Христос Воскресе»!166

 8 мая Загреб был взят югославской армией. В этот день перестала существовать Хорватская Православная Церковь, уже 10 июня, после переосвящения загребского Спасо-Преображенском храме, в нем стал служить сербский священник. Павелич бежал в Австрию, затем в одежде католического священника перебрался в Италию, позднее скрывался в Аргентине и Испании, где и скончался в 1959 г. Папа Иоанн XXIII благословил умирающего Павелича, и тот умер, держа в руках четки, подаренные ему Пием XII. По некоторым сведениям перед отъездом из Загреба поглавник предложил митр. Гермогену (вместе с клиром) уехать с ним в Австрию, но Владыка отказался, как и все загребское православное духовенство.

 По словам М.А. Шардт-Купчевского митр. Гермоген заявил: «Нас здесь мало, но у нас есть епископство и духовенство православное, и совесть наша спокойна. В эти скорбные времена мы сохранили Православие от растления. Мы готовы дать отчет во всех своих деяниях за время нашего служения перед сободно созванным Собором братской Сербской Церкви с участием архиереевы Русской Зарубежной Церкви».167

 По свидетельству же В.А. Маевского митрополит «подвижнически нес взятый на себя крест и мужественно защищал вверенную ему русскую (а также запуганную и провоцируемую сербскую) паству, оставаясь с ней до последнего момента. Когда же советские войска приблизились к Загребу, то митрополит Гермоген, - уступая настойчивым просьбам своей паствы, - согласился покинуть город. Но его автомобиль был захвачен партизанами, и старца-владыку, вместе с сопровождавшим его регентом Космаенко, зверски убили».168

 В своем рассказе В. Маевский не вполне точен. Владыка Гермоген был арестован югославскими коммунистами 8 мая вместе с протодиаконом Алексием Борисовым, при этом по воспоминаниям свидетелей над престарелым митрополитом издевались, водя его голым по улицам, но в день ареста не убили. Епископа Спиридона, который успел скрыться из Загреба, арестовали 22 мая. Регент хора Спасо-Преображенской церкви А. Космаенко и некоторые другие церковнослужители пропали без вести (вероятно, были убиты коммунистами).

 В середине июня Заместитель Сербского Патриарха митрополит Иосиф обратился к министру внутренних дел титовского правительства В. Зечевичу с просьбой подробно допросить митрополита Гермогена о Хорватской Православной Церкви, в деятельности которой «много неясного». Об этом же ходатайствовал и Сербский Синод, однако их просьбы не были выполнены.169

 20 июня был проведен единственный допрос митрополита Гермогена. Рассчитывая использовать выросший авторитет Московского Патриархата в Югославии, Владыка заявил следователю, что обратился к находившемуся в Австрии русскому священнику Михаилу Виноградову с просьбой передать просьбу о признании себя главой Церкви в Хорватии Московскому митрополиту Сергию (с которым о. Михаил был близко знаком). Позднее о. М. Виноградов якобы передал митр. Гермогену ответ о том, что митр. Сергий сообщил о своем согласии. Это заявление, несомненно, было придумано от начала до конца.

 Отвечая на вопрос о причине неподчинения решениям Архиерейского Синода РПЦЗ, Владыка Гермоген также попытался оправдаться ссылкой на позицию Московского Патриархата: «Русский Патриарший Синод запретил священнослужение председателю Синода Русской Православной Церкви за границей митрополиту Анастасию, и именно поэтому я не хотел признавать его власть надо мной, как и власть эмигрантского Русского Синода. Однако ни мне, ни Феофану Русский Синод в Москве никогда не запрещал священнослужение. Также было запрещено священнослужение всем тем епископам, которые и в дальнейшем станут сотрудничать с запрещенными в священнослужении архиереями, такими как Анастасий. Поэтому я при первой возможности вышел из эмигрантской Русской Церкви и перешел в Хорватскую Православную Церковь».170

 Своей вины Владыка не признал и о своей деятельности в качестве главы Хорватской Церкви почти ничего не рассказал. Однако никакие заявления и оправдания митрополита не могли спасти от смертной казни, его участь была предопределена еще до суда.

 По указанию правительства Тито 29 июня 1945 г. состоялся суд Военного трибунала при коменданте Загреба, под председательством капитана Р. Владе над 23 священнослужителями различных конфессий, в том числе шестью православными, и 35 мирянами. Фактически это оказался не суд, а расправа, так как он проходил без заслушивания показаний свидетелей и выступлений защитников обвиняемых. Митрополит Гермоген (Максимов), епископ Спиридон (Мифка), протоиереи Серафим Купчевский, Иосиф Цвиянович, Димитрий Мрихин, протодиакон Алексий Борисов, а также некоторые священнослужители других конфессий и миряне (в том числе Петр Лазич и начальник отдела культов Радослав Главаш), всего 49 человек, были 29 июня приговорены судом к смерти, при этом о. Д. Мрихина обвинили в сотрудничестве с четниками.

 Митрополита Гермогена обвинили в том, что он «принял должность и титул митрополита Загребского, а в перспективе и Патриарха так называемой Хорватской Православной Церкви, которая была создана по приказу Павелича». Большую часть приговоренных расстреляли в лесу за городом (по некоторым сведениям - 3 июля 1945 г.), а епископа Спиридона, двух католических священников и трех мирян повесили.171 По свидетельству нынешнего митрополита Загребско-Люблянского и всей Италии Йована (Сербского Патриархата) останки убитых были сожжены в кремационной печи на Палмотичевой улице Загреба.172

 В целом новый режим далеко не так жестко подошел к Католической Церкви, как к Хорватской Православной, хотя первоначально пытался прировнять антикоммунистически настроенных католических архиереев к усташам и сделать их ответственными за преступления «независимого государства Хорватия» против сербов. Однако уже в 1945 г., выступая перед католическими епископами, И.-Б. Тито заявил, что он говорит, как «хорват и католик» (позднее это замечание было вырезано из газетных сообщений).173

 Через несколько месяцев после окончания войны Тито попытался получить содействие в деле примирения сербов и хорватов после ужасов усташского террора со стороны архиепископа Алоизия Степинаца. Руководители новой Югославии также предлагали архиепископу, чтобы Хорватская Католическая Церковь стала более «национальной», то есть менее зависимой от Ватикана. Однако Степинац занял по отношению к коммунистам бескомпромиссно жесткую позицию. Тито предлагал архиепископу уехать из страны и также просил Ватикан отозвать Степинаца, но этого не произошло.

 В сентябре 1946 г. Алоизий Степинац на судебном процессе был признан виновным в государственной измене, убийствах сербов и приговорен к 16 годам каторжных работ, из которых отбыл пять, а после освобождения оказался возведен Папой Римским в сан кардинала. Архиепископ и после окончания войны не только отказывался признать свою вину и ответственность за принудительное обращение в католичество и массовые убийства сербов, но и не произнес ни единого слова сочувствия, раскаяния или сострадания по отношению к жертвам усташей. Скончался Степинац в 1960 г., а 3 октября 1998 г. в ходе своего посещения Хорватии Папа Иоанн-Павел II провозгласил его «блаженным». Следует отметить, что ясного выражения позиции Католической Церкви Хорватии относительно ее поведения во время II Мировой войны до настоящего времени не последовало.

 27 марта 1946 г. Синод Сербской Православной Церкви признал основание автокефальной Хорватской Православной Церкви неканоничным, ее иерархию - схизматичной и принял определение о запрещении в священнослужении всех рукоположенных митр. Гермогеном и еп. Спиридоном священников. При этом священство Хорватской Церкви, имевшее рукоположение от законных сербских архиереев, признавалось; крещения и венчания, совершенные еп. Спиридоном и рукоположенными им лицами признавались в случае соответствия брачным правилам, а миряне Хорватской Церкви принимались в Сербскую Церковь по чину приема раскольников. В тоже время на Архиерейском Соборе вопрос существования в годы II Мировой войны Хорватской Церкви никогда не рассматривался.174 Между тем до настоящего времени этот вопрос, в связи с распадом Югославии в 1990-е гг. и существованием теоретической возможности воссоздания Хорватской Православной Церкви остается для Сербского Патриархата очень острым и болезненным.

 Так, например, 1 марта 2006 г. Сербский Патриарх Павел выразил в письме Первоиерарху РПЦЗ митрополиту Лавру протест по поводу начала реставрации русской часовни на кладбище Мирогой в Загребе (связанной с памятью митр. Гермогена): «...обращаемся к Вам с целью прекращения указанных работ, не только из-за вреда, который наносится стилю и внешнему виду часовни, но из-за вреда, который причиняется живой Церкви поминанием Митрополита Гермогена, канонически непризнанного иерарха, возглавившего так называемую Хорватскую православную церковь при помощи и по предложению Независимого Хорватского государства Павелича, основавшего эту «церковь» на мучениях и гонениях Сербской Православной Церкви. Таким образом, строительство памятника самозваному Митрополиту Гермогену, совершившему, в результате своих чрезмерных и властолюбивых амбиций, грех против всего христианского мира, сотрудничая со службой квислинговского (предательского) фашистского государства, главой которого был Павелич, усугубило бы агонию и хорошо известное отношение к православному сербскому народу, проживающему на территории Республики Хорватия».175

 В Русской Православной Церкви за границей Архиерейского суда над Владыкой Гермогеном никогда не было, но негативное отношение к нему сохранялось длительное время. Когда в конце 1955 г. сын Владыки Сергей Максимов обратился к митрополиту Анастасию с просьбой разрешить совершение заочного отпевания отца, Первоиерарх разрешил отпеть, но «потише», без публичного афиширования этого события. 7 марта 1956 г. Архиерейский Синод принял по этому поводу специальное постановление: «Уведомить С.Г. Максимова, что хотя Архиепископ Гермоген и совершил тяжкий грех перед Церковью, отпав от Русской Церкви, и, создав неканоническую церковную организацию, он не отпал совсем от Православия, а грех свой отчасти искупил мученической смертью. Поэтому не усматривается препятствий к совершению отпевания Архиепископа Гермогена, однако, без большой торжественности».176 Даже в конце 1990-х гг. на заседании Архиерейского Синода РПЦЗ один из его членов резко осудил деятельность митрополита Гермогена в годы II Мировой войны.

 В тоже время некоторые священнослужители и миряне РПЦЗ считают Владыку Гермогена и расстрелянных вместе с ним пастырей мучениками, память о которых должна быть восстановлена, а сами они прославлены. В частности, М.А. Шардт-Купчевский писал в 2000 г.: «Исполнилось уже 55 лет со дня кончины наших русских мучеников, духовенства и мирян, и вот их прах до сих пор покоится где-то в лесу, в месте массовых расстрелов - без захоронения, без отпевания. Только некоторых христиан, избранников Своих. Господь сподобляет великой чести пролить кровь свою и пострадать за Него, чтобы быть увенчанным венцом мученическим и приобщиться Вечной Пасхе Христовой. Кто имеет право судить их, кроме Того, кто послал им столь великие очистительные испытания. Долгие годы мы замалчивали это чудовищное преступление. Наступило время совершить акт христианской справедливости к невинно убиенным жертвам. Мы должны сделать это во имя ныне живущих потомков и грядущих поколений, во имя нашей Святой Церкви! Да завершим этот век крови и насилия покаянием перед жертвами ненависти, умученными за веру Христову».177

• ВКонтакте